aleforion (aleforion) wrote,
aleforion
aleforion

Categories:

Кастель-дель-Монте и Квантовый Переход

Замок дель Монте (Castel del Monte) возвышается на уединенном холме Западной Мурдже в пустынной местности города Андрия провинции Бари, на высоте 560 метров над уровнем моря. Современное название замковый комплекс получил лишь в конце XV века, первоначальное название не сохранилось. Назван замок Кастель дель Монте был в честь одноименного старинного поселения у подножия холма, на котором находился небольшой монастырь Санта-Мария-дель-Монте. Часто местные жители Андрии называют его «Короной Апулии».0_a53c8_5b6f4266_orig

Замок во многом загадочен и по-своему уникален. Одну из наиболее занятных версий его планировки вы найдёте в конце описания.


Для того чтобы лучше разобраться в особенностях архитектуры замка или его истинном предназначении, а возможно, и попробовать найти разгадки на некоторые тайны, которыми щедро окутан Кастель-дель-Монте, стоит обратить внимание и на непосредственного владельца замка, личность которого представляется настолько же колоритной, насколько и противоречивой.

Об этом человеке, чье властолюбие и жестокость не знали границ, можно рассказать многое, но и упоминание лишь одного факта из его бурной жизни дает весьма четкое и наглядное представление о неоднозначном характере и нраве этой личности. Так, никогда не питая глубоких религиозных чувств и всячески оттягивая свое участие в очередном Крестовом походе, этому человеку все же удалось добиться, казалось бы, невозможного ― быть отлученным от церкви и, несмотря на папскую анафему, одержать победу в Крестовом походе и вернуть христианскому миру Иерусалим. Речь идет ни о ком другом, как об императоре Священной Римской империи, правителе Германии, короле Сицилии и Иерусалима Фридрихе II Гогенштауфене.

Строительство замка упоминается лишь в одном документе дошедшем до наших дней. Он датирован 29-м января 1240 г. и в нем указано, что император Священной Римской  империи Фридрих II Штауфен (нем. Friedrich II von Hohenstaufen) приказывает губернатору и судье Richard de Montefuscolo купить известь, камень и все необходимое …
…pro castro quod apud Sanctam Mariam de Monte fieri volumus…
(для замка, который мы хотим возвести рядом с церквью Св. Марии на холме).

Впрочем далее из документа не совсем понятно, что имеется в виду — начало строительства или какие-то финальные работы. В пользу последней версии говорит еще один документ, выпущенный в 1241-1246 гг. - Statutum de reparatione castrorum (список укреплений, которые требуют починки). В нем Кастель-дель-Монте указан как уже построенный замок.

В качестве места для будущего строительства очередного замка Фридрих II выбирает Апулию, регион, входящий в тот период в состав Сицилийского Королевства (ныне регион провинции Бари на юге Италии), где он, собственно, вырос и прожил все свое детство и юность. Согласно бытующему преданию, Castel del Monte (от итал. «замок на горе» или «замок горы») был построен на месте руин покинутого монастыря Святой Марии, а точнее, на небольшом возвышении в виде холма, расположенного посреди безлюдной равнинной местности (в 16 км от города Андрия), позже получившей название Terra di Bari. Отсюда и происхождение первоначального названия замка Сastrum Santa Maria de Monte, которое сохранялось за ним на протяжении долгого времени.

Начало строительства замка приходится на 1240 год, а окончание работ датируется 1250 годом, то есть по странному (а возможно, и чисто случайному) совпадению завершение Кастель-дель-Монте совпало с годом смерти Фридриха II. Что, даже отбросив напускную таинственность, невольно наводит на мысль о некой символичности, ведь следом за кончиной императора вскоре исчезнет и весь дом Гогенштауфенов. А одним из самых ярких напоминаний о великой династии южногерманских королей и императоров Священной Римской империи остается как раз таки замок Кастель-дель-Монте, неизменно возвышающийся над равнинной местностью Апулии на протяжении вот уже почти 800 лет.

Согласно сохранившимся письменным свидетельствам известно, что Фридрих II отдавал предпочтение возведению объектов и сооружений исключительно военного назначения. Поэтому неудивительно, что за время своего правления он успел отстроить более 200 замков и крепостей и при этом был упомянут в качестве основателя только одной церкви в Альтамуре. О страсти императора к оборонным укреплениям даже ходили легенды, будто придворные вельможи порой умоляли своего правителя сделать, наконец, перерыв и не строить такое количество новых замков. Но объяснить подобное жертвование духовными потребностями своего народа в угоду чисто практических военных целей нетрудно, достаточно лишь вспомнить о непростых и непримиримых взаимоотношениях между императором и Римским Папой.

В те времена Папская область во что бы то ни стало стремилась обезопасить себя и свои владения от посягательств Священной Римской империи, и поэтому между каждым новоизбранным папой и императором всегда сохранялись крайне напряженные отношения. И даже первое и второе отлучения от церкви Фридриха II (в 1227 и 1239 гг.) и прозвище «настоящего антихриста», крепко закрепившееся за императором, едва ли способны показать ту враждебность и ненависть, которую питали друг к другу, пожалуй, на тот момент два самых могущественных правителя католического мира. Поэтому борьба Фридриха II и папы Григория IX за центральную часть Италии, со временем переросшая в открытое и ожесточенное противостояние, просто не могла не отразиться на политике, проводимой императором. Тем загадочней на фоне постоянных войн и восстаний, которые вел и подавлял Фридрих II, выглядит его задумка строительства замка Кастель-дель-Монте, который, по сути, ни замком, ни крепостью не является.

0_a53c2_aa7f2cbe_orig
За основу двухэтажного строения Кастель-дель-Монте была взята совершенно нестандартная форма правильного восьмиугольника, благодаря которой замок и остается единственным фортификационным сооружением с такой необычной планировкой. Причем среди всех средневековых замков Западной Европы. Что, собственно, затрудняет, а нередко и ставит в тупик современных исследователей, занятых поиском достоверных аналогов, которые в XIII веке могли бы вдохновить Фридриха II на строительство столь необычного для своей эпохи сооружения. Но зная о хорошем знакомстве императора с менталитетом восточных людей (особенно сарацинов), его терпимости к чужим культурам и религиям и о его крайнем свободомыслии, можно предположить, что прообразы будущего Кастель-дель-Монте могли быть позаимствованы Фридрихом II из мусульманского мира, во время его Крестового похода на Святую землю.

С этой версией часто связывают мечеть Купол Скалы, построенную в Иерусалиме еще в VII веке н.э. и также имеющую форму восьмиугольника. Возвращаясь к замку, стоит обратить внимание, что помимо восьмиугольных стен высотой 25 метров к каждому из углов замка примыкают восьмиугольные башни, чьи вершины возвышаются над землей немного выше — на 26 метров. Как легко заметить, число углов и, соответственно, башен Кастель-дель-Монте равняется восьми, но и на каждом из двух этажей замка располагается по восемь одинаковых залов, а присмотревшись к украшениям помещений, можно обнаружить еще и частое восьмикратное повторение деталей внутреннего орнамента.

И словно этого повторения цифры 8 показалось малым, внутренний двор замка, который вполне мог  иметь форму круга или квадрата, также представляет собой все тот же восьмиугольник. Отсюда и неудивительно возникновение прочной ассоциации замка Кастель-дель-Монте с таинственной цифрой 8, которая постоянно служит объектом повышенного интереса и историков, и приверженцев нумерологии, и обычных любителей  тайн и загадок.

Из-за своей внешней схожести замок Кастель-дель-Монте часто называют «короной Апулии». И в самом деле, это сравнение представляется справедливым, и не только благодаря внешнему подобию, но и потому, что Фридрих II носил именно восьмиконечную корону. Так что замок и его характерная форма могли служить в качестве символа власти императора, которую тот пожелал запечатлеть «в камне». Строго говоря, при строительстве замка были использованы только известняк (основа) и мрамор (колонны, отделка окон и порталов), но это нисколько не нарушает версию замка-символа, а скорее даже наоборот, только лишний раз подтверждает ее. Мрамор как строительный материал, бесспорно, обладает массой достоинств, но едва ли подходит для возведения таких мощных оборонных укреплений, как замки, крепости или форты.

0_a53af_87c921b2_orig
Таким образом, происхождение цифры 8 во многом связывают непосредственно с архитектурой замка Кастель-дель-Монте. Правда, существуют и другие  предположения, ведь эту же цифру можно увидеть и в украшенном восемью лепестками перстне Фридриха II, а заглянув в историю различных культур и  учений, можно еще и найти собственное толкование символизма цифры 8, как олицетворение власти, богатства, успеха или удачи. Но оставим, наконец, цифры и перейдем непосредственно к особенностям обустройства замка, который с равным успехом можно было бы назвать охотничьей резиденцией, памятником, своеобразной обсерваторией или даже культовым сооружением.

При строительстве фортификационных сооружений эпохи Средневековья первостепенное значение всегда уделялось способности замка или крепости противостоять любым атакам и их возможностям выдерживать длительные осады.  Но, обратившись к истории Кастель-дель-Монте, можно обнаружить странную особенность ― вокруг замка никогда не копались рвы и даже не насыпались земляные валы. Помимо этого, в замке не найти складских помещений, где в случае осады следовало бы сберегать запасы продовольствия. С другой стороны, присмотревшись к замку, наравне с небольшими окнами можно заметить и узкие щели бойниц, устроенных по периметру всех башен. Значит, тот немногочисленный гарнизон, который мог бы разместиться во внутренних помещениях, все-таки мог рассчитывать на хоть какое-то преимущество (помимо внушительных стен) во время обороны замка. Но тогда становится совершенно непонятно, почему винтовые лестницы в башнях Кастель-дель-Монте закручены «не в ту сторону». Согласно одному из правил «замкостроительства», винтовые лестницы должны подниматься с этажа на этаж по направлению часовой стрелки.

Это обеспечивает защитникам замков более выгодное положение, так как атакующим солдатам приходится подниматься по лестнице и при этом вести бой в неудобной позиции. А дело все в том, что солдаты, идущие на штурм замка, лишаются возможности наносить наиболее сильные удары своим основным оружием ― мечами, ведь для этого требуется размахнуться справа налево, в то время как солдаты, защищающие замок, благодаря закрученности лестницы и более высокому на ней положению будут постоянно находиться несколько правее.  Так что нестандартное (против часовой стрелки) направление винтовых лестниц Кастель-дель-Монте получило бы хоть какое-то оправдание, только если бы замок осаждали войска, состоящие исключительно из левшей.  Или, что более очевидно, Фридрих II таким способом лишний раз подчеркнул необоронное предназначение замка.

(К слову, винтовые лестницы тех минаретов, на которые мне приходилось подниматься, также закручены против часовой стрелки – примечание Aleforion)

img_14
Среди увлечений императора особое место занимала соколиная охота, которой он посвящал немало своего свободного времени.  И на основе собственных  наблюдений и экспериментов Фридрих II даже написал трактат «Искусство охоты с птицами». Так, исходя из страсти императора к охоте, возникает предположение о возведении Кастель-дель-Монте в качестве охотничьей резиденции.  Но под сомнение подобную мысль ставят крайняя роскошь и непомерное богатство внутренней обстановки, которой мог похвастаться замок к моменту своего завершения. Еще одно назначение Кастель-дель-Монте связывают с особенностями ориентации его входов и окон по сторонам света.

Главные ворота замка выходят точно на восток, а запасные расположены строго в противоположном — западном - направлении. Что касается окон, как внешних, так выходящих во внутренний двор, то они обустроены таким образом, что помещения второго этажа освещаются прямым солнечным светом в течение всего года, а восемь залов первого этажа именно во время летнего и зимнего солнцестояния получают естественное и, что интересно, абсолютно равномерное освещение. Отсюда родилась версия о замке как средневековой обсерватории или огромном астрономическом календаре.

Свой вклад в появлении на свет куда более сакральных причин строительства, а также и самого предназначения Кастель-дель-Монте делают сторонники оккультизма и мистицизма. Они придерживаются той точки зрения, что последователи каких-либо тайных учений или обществ, скрытых от глаз непосвященных (к которым мог бы принадлежать Фридрих  II), использовали замок для проведения своих ритуальных или религиозных обрядов.

Прямых доказательств подобной версии, конечно, не найти, но многие туристы после посещения замка нередко указывают на те странные и необычные ощущения, что они испытывают, впервые оказавшись внутри Кастель-дель-Монте. Возможно, на людей производят впечатление массивность и внушительность сооружения или древность замка и его многовековая история, от которой поневоле должно захватывать дух. Но кто знает, не дает ли о себе знать некая таинственная энергетика, еще не утратившая своей силы и по-прежнему хранящаяся в стенах Кастель-дель-Монте?

Ниже я приведу главу из публикации Валентины Мироновой "2014: Мир после Квантового Перехода",  посвящённую замку.


Кастель-дель-Монте
Восьмиугольная тайна

Повествование о нём одновременно архитектурное и нейромолекулярное. Ибо с одной стороны, это замок. А с другой стороны тончайший механизм функционирования клетки на разных частотных диапазонах одновременно. Осознанное многомерие каждой клетки. Замок связан с цифрой 8. Число 8– символ бесконечности, посредник между небом и землей. Это единственный в Европе 8-угольный замок, по углам которого расположены 8-угольные сторожевые башни, которых также 8. Внутренний двор замка также 8-угольный. Внешнее ограждение тоже 8-угольное.

Внутри замка – 16 залов (если информацию «переводить» на клетку, означает, что в современной клетке работает 16 вибрационных камер). 16 залов – это 8 на первом этаже и 8 на втором этаже (для клетки означает одновременная работа на двух проявленных высокочастотных планах).

Винтовая лестница в замке закручена не вправо, как принято в человеческом мире, а влево – как у улитки. Золотое сечение вселенской гармонии. Закрутка влево – раскрытие спирали по закону чисел Фибоначчи, или числа «ФИ». Вправо – наоборот, схлопывание, создание закрытой энергетической зоны (застой).

А теперь – внимание!
Ибо пойдёт одновременное повествование о замке и о работе клетки. В данном случае это одно и тоже. В структуре замка (и клетки!) огромную роль играет смена времён года и дни солнцестояния и равноденствия, как игра солнца и теней. Для клетки это означает не только астрономические дни, но и циклы внутриклеточной организации.

Циклы работы клетки.
В полдень дня осеннего равноденствия стены замка отбрасывают тень, равную длине внутреннего двора замка. Через месяц тень растягивается до длины залов. А при вхождении в знак Стрельца тень достигает идеальной формы, в которую «вмещается» весь замок.

В соответствии с точной широтой, на которой построен замок, в дни равноденствия в период с 11 до 13 часов образуется тень с углом в 45 градусов (часть 8-угольника). В дни зимнего и летнего солнцестояния возникают идеальные прямоугольники. Они так обрисовывают стены замка, что тот оказывается в центре прямоугольника. В каждое помещение второго этажа солнечный луч входит 2 раза в сутки круглый год. А в помещение первого этажа – только летом. А ещё 2 дня в году, на летний и зимний солнцеворот, свет равномерно распределяется между всеми помещениями первого этажа – пространственно и по времени.

По аналогии для клетки – работают сложные комплексные (вложенные) ритмы. Это не только известные на сегодня, это ритмы пульсирующего пламени, каждый раз на чуть более высоком плане. То, что называется физической огненной адаптацией.

Далее. По углам замка стоят сторожевые 8-угольные башни. Внутри, в боковых нишах этих башен, встроены камины. Они давали нужную тягу для … создания определённого… светового давления. Тепла от каминов не было. Замок как единое целое представляет собой сложную обсерваторию и лабораторию одновременно.
Действующий механизм новой клеточной структуры всегда в движении и в новом, быстро изменяющемся пространстве.

В замке (и механизме клетки) много параллельных поверхностей. Уже открыто, что между такими поверхностями рождается особое вихревое поле (с проявочными субстанциями глобального типа). Это поле аналогично вихревой электромагнитной структуре головного мозга, когда тот активно интуичит.

Иногда наш мозг… бывает 8-угольным… в смысле электромагнитного каркаса (в плане высших огненных измерений). В таком случае мозг работает по типу линзы (двоякопроявленной) – то есть, как лазер, сфокусированный в точке «между измерениями». А сам мозг – генератор излучений очень широкого спектра. Его «топливо» это слова. Слова – источник творения. Поэтому вы все – творцы. Так в организм проходят новые спектры. В сознании рождаются новые чувства и мыслеобразы. Новые идеи как выход из старых (болезненных) ситуаций. Новый взгляд и неожиданный выход. Архитектура замка = фрактальный клеточный механизм, многократно повторенный по закону «золотого сечения».

Винтовая лестница (наружная галерея замка) для клетки – как несущая конструкция, трамплин для светового луча. Лазер накачки. Такое 8-угольное сооружение излучает когерентное стабилизирующее поле, которое гармонизирует организм и выравнивает его энергетические провалы, известные как «болячки». Восемь сторожевых башен замка – для клетки восемь стабилизирующих осей или антенн (они проявляют кварковое излучение синхронно-лазерного пучка из некоего центра).

Tags: архитектура
Subscribe
promo aleforion march 7, 2017 02:09 25
Buy for 30 tokens
Когда пришла идея написать этот пост, я подумала: "Сколько людей поймут, что значит помочь душе уйти на высшие планы из нижнего астрала? Многие ли отдают себе отчёт, что болтаться после смерти в нижнем астрале хреново, порой невыносимо? Многие ли готовы позаботиться о близких и друзьях и…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments